politnotes (politnotes) wrote,
politnotes
politnotes

Category:

Фарс и трепет 2017-го (2)

/Продолжение. Начало здесь/

Весной наметился новый поворот в сирийском сюжете. Уже первые шаги Трампа на посту президента дали понять, что выстроенную в конце 2016 года схему с трёхсторонним российско-иранско-турецким урегулированием Вашингтон не примет, а будет вместо этого пытаться выстроить свою коалицию с опорой на Саудовскую Аравию и других традиционных союзников США на Ближнем Востоке. В эту компанию изначально попытался вписаться Эрдоган, но открытая ставка Пентагона на курдов несколько охладила пыл турецкого лидера.

В начале апреля американцы за три дня разыграли постановочную химатаку в Сирии и под этим предлогом 7 апреля нанести открытый удар по сирийской авиабазе в Ай-Шайрате. Хотя они заранее предупредили российских военных, для Кремля сложилась крайне неприятная ситуация, когда Вашингтон открыто нанёс удар по его союзнику и серьёзно ужесточил риторику в отношении Асада. Несколько дней спустя в Москву с первым визитом прилетел Рекс Тиллерсон, переговоры с которым, видимо, позволили разрешить эту ситуацию. Удар по Ай-Шайрату не стал прелюдией к открытой операции США в Сирии, зато позволил Трампу несколько поправить свой рейтинг.

После визита Тиллерсона сирийская тема становится чуть ли не единственным предметом сотрудничества между Кремлём и администрацией Трампа. Москва пытается одновременно сохранить наработки в трёхстороннем формате с Турцией и Ираном и оказать ценные услуги Трампу с деле сдерживания Ирана и ограничения его влияния на Сирию. С этой целью запускается инициатива создания так называемых «зон деэскалации», контроль над которыми, фактически, передаётся внешним силам. Согласование условий функционирования зоны деэскалации на юге Сирии без участия Ирана превращается в основной предмет американо-российского диалога. При этом градус антиасадовской риторики у представителей администрации Трампа несколько снижается.

* * *

На фоне неопределённости в отношении политики Трампа давление Запада на РФ в украинском вопросе, казалось, несколько смягчилось. Лондонский суд выносит решение в пользу Москвы в споре о 3 миллиардах «кредита Януковичу», а Международный суд ООН в своём предварительном решении отказывается вводить временные меры по иску о спонсировании терроризма, хотя вводит их в отношении иска о дискриминации прав украинцев и крымских татар в Крыму.

23 апреля в ЛНР на мине подрывается автомобиль наблюдателей ОБСЕ, в результате чего гибнет американский гражданин – участник мониторинговой миссии. Казалось, этот инцидент должен спровоцировать новую волну наката на РФ, однако этого не происходит. Как полгода спустя расскажет министр Лавров, следствие быстро установило, что силы «народных республик» не были причастны к этому инциденту, а Москва, со своей стороны, не захотела «раздувать этот вопрос». Зато на фоне медийного резонанса Порошенко воспользовался этой возможностью, чтобы провести телефонный разговор с Трампом и вновь забросить инициативу ввода в Донбасс миротворческой миссии ООН. Непосредственно в тот момент, правда, эта инициатива продолжения не получила.

Также весной наблюдается некоторая активизация российско-европейских контактов. В апреле в Москву приезжает глава европейской дипломатии Федерика Могерини, а в начале мая в Сочи после двухлетнего перерыва приезжает с визитом Ангела Меркель. К тому моменту стало очевидно, что ультраправые популисты не смогут взять власть ни в одной стране Западной Европы, наиболее серьёзный вызов со стороны Марин Ле Пен был благополучно нейтрализован, и Меркель могла с уверенностью смотреть в будущее. Правда, будущее у неё оказалось не таким уж радужным, кажется, фрау Казьмирчак расслабилась слишком рано, но на тот момент её позиции представлялись весьма надёжными.

Для европейцев было важно не допустить двусторонних американо-российских договорённостей и слома нормандско-минской конструкции. Ведь несмотря на то, что в ходе визита Меркель в Вашингтон 14 марта Трамп публично поблагодарил её и Олланда за усилия в разрешении конфликта в Донбассе, у Берлина уже не было того кредита доверия в этом вопросе, каким он пользовался при Обаме. К тому же, в начале мая состоялся показательный визит Лаврова в Вашингтон, где он, вопреки программе визита, встретился не только с Тиллерсоном, но и с самим Трампом, да ещё в сопровождении «токсичного» посла Кисляка. Через несколько дней после этого рандеву Трамп публикует твит с призывом «давайте мириться» в адрес Киева и Москвы.

На том этапе Кремль прикладывал усилия для того, чтобы вовлечь администрацию в Трампа в переговоры по донбасскому урегулированию, полагая, что это увеличит шансы на достижение полюбовного слива. В том, что ничего иного, кроме как полюбовного слива в минском русле, Кремль не желает, можно было убедиться на примере зимней эскалации. Вопрос состоял лишь в том, с кем будет удобнее и проще этого добиться – с Трампом или с Меркель. Поскольку позиция Меркель была известна, и она ещё раз её продемонстрировала в Сочи, заявив о необходимости передачи границы до местных выборов в ОРДиЛО и, фактически, указав на нелегитимность нынешнего руководства ДЛНР, Кремлю было важно, чтобы Белый дом обозначил свою позицию в этом вопросе. Москва даже смягчила позицию в отношении возможного участия США в нормандском формате, хотя более предпочтительным для неё было создание двустороннего канала диалога. И согласие на это было получено: в конце мая стало известно, что администрация Трампа намерена возобновить диалог с Москвой по донбасскому урегулированию на уровне спецпредставителей по модели того, как был организован диалог между Сурковым и Нуланд при предыдущей администрации, вопрос упирался лишь в подбор кандидатуры с американской стороны.

* * *

Видимо, вопреки всей медийной шумихе, «рашагейту» и прочим мерам давления на Трампа, настрой на сближение с Кремлём у него всё равно сохранялся. Он явно стремился к встрече с Путиным, к которому с давних времён испытывал непонятный пиетет. Ходили слухи, что он готов провести двустороннюю встречу в ходе своего европейского турне в конце мая, но этого не произошло. Со своей стороны, Кремль очень ждал этой встречи как своего рода «момента истины» для прояснения позиции новой администрации. Кто знает, возможно, если бы она состоялась вскоре после избрания Трампа, ситуация сложилась бы по-другому. А может, всё было предрешено заранее, и от времени свидания здесь мало что зависело…

Как бы там ни было, по мере приближения даты встречи, которая должна была состояться на саммите Большой двадцатки в Гамбурге 6-7 июля, различные силы активизировали свои усилия, дабы заведомо лишить смысла какие-либо договорённости Трампа с Путиным.

В начале мая хунтовские «ястребы» вознамерились проголосовать в Раде драконовский проект закона о деоккупации Донбасса в редакции Оксаны Сыроид, и только с помощью различных ухищрений этот законопроект удалось снять с повестки дня и отправить «на доработку» в СНБО. Очевидно, план «ястребов» состоял в том, чтобы принять этот проект до встречи в Гамбурге, дабы поставить Трампа перед фактом слома минской конструкции. Но Порошенко перехватил эту инициативу и 20 июня, наконец, смог нанести долгожданный визит Трампу, после которого закон о деоккупации как-то сошёл с повестки дня и был перенесён на осень.

Но главный удар последовал со стороны Конгресса. 14 июня его верхняя палата почти единогласно проголосовала за поправку в законопроект о санкциях против Ирана, которая аккумулировала в себе положения всех законопроектов против РФ, поданных в Конгресс на протяжении последнего года. В том числе и положение о процедуре снятия уже введённых санкций, включающей обязательное одобрение Конгресса. После этого законопроект должен был быть направлен в Палату представителей, но сомнений в его принятии не оставалось: до этого именно Сенат тормозил принятие подобных документов, тогда как нижняя палата их активно поддерживала.

Таким образом, ещё до встречи в Гамбурге Трампу были выставлены «красные флажки», лишающие его возможности пойти на какие-либо серьёзные договорённости с Путиным. Тем не менее, встреча состоялась и ознаменовалась несколькими оглашёнными решениями, в том числе по южной зоне деэскалации в Сирии и касательно создания рабочей группы по информационной безопасности. Также наметился канал диалога на уровне заместителей министров иностранных дел (формат Шэннон-Рябков), а Вашингтон, наконец, назначил своего специального представителя по Украине Курта Волкера.

Но уже к концу июля даже эти намётки были благополучно демонтированы. Рабочая группа по инфобезопасности так создана и не была, а диалог в формате Шэннон-Рябков застопорился на вопросе о возвращении дипломатических дач, конфискованных у российского посольства администрацией Обамы в конце 2016 года.

Поворотным же моментом стало принятие 25 июля окончательной редакции санкционного закона, которую в начале августа подписал и Трамп. Вопрос о снижении санкционного давления на РФ был закрыт. Более того, сама возможность снятия санкций уже была привязана не к выполнению минских соглашений, а к решению Конгресса. Закон «заморозил» уровень давления на РФ, заблокировав его снижение. Однако дальнейшего наращивание давления непосредственно после его принятия не происходит.

Как не происходит и каких-либо кардинальных перемен в политике Москвы. Казалось, подобный шаг со стороны США должен заставить Кремль пересмотреть свою позицию, ведь с введением санкционного закона окончательно стало понятно, что конфронтация с РФ – это не конъюнктурная реакция Запада на украинский кризис, а долговременная структурная тенденция в его политике. Некоторые наблюдатели даже усматривали в этом предпосылки для частичного «патриотического поворота». Однако на первых порах Москва не только продолжает контактировать с администрацией Трампа, но и поддерживает в Совбезе ООН предложенную ею резолюцией с новыми жёсткими санкциями против Северной Кореи, которая наравне с ней фигурирует в июльском санкционном законе. От российских экспертов даже звучат неприкрытые предложения совместно с Китаем сдать КНДР Штатам, дабы устранить этот раздражитель и оказать ценные услуги Трампу.

* * *

Летом постепенно начинает кристаллизоваться предвыборная конфигурация в российском политическом пространстве, в которой вопросы воссоединения русских и судьбы Новороссии практически никак не фигурирует. Либерастическая оппозиция в лице Навального и его сторонников делает из них негативный маркер, чем, фактически, блокирует возможность объединения с нацдемовской публикой, вопреки усилиям Сергеева и других доброхотов. Аналогичным образом, кстати, проваливаются и попытки некоторых представителей левого сегмента сблизиться с Навальным, который не изъявил ни малейшего желания взять их в свою свиту.

Патриотическая оппозиция вопрос Новороссии последовательно игнорирует, переключившись на общесоциальную тематику. В её недрах формируется проект образования некоей общей платформы «националистов с коммунистами» для выдвижения единого кандидата на базе КПРФ. То, что этот проект не имел никаких перспектив, было понятно с самого начала, однако некоторая шумиха вокруг него всё же была создана.

Ключевым политическим событием лета стали дебаты Навального со Стрелковым по инициативе последнего, которую неожиданно поддержал негласный лидер оппозиции. Не менее неожиданным было и его поведение в ходе самих дебатах, которые Навальный, по всеобщему признанию, с треском проиграл Стрелкову, использовавшему, в общем, вполне типичную для себя аргументацию. Показательным было задействование им русского дискурса и темы воссоединения русского народа, ставшее чуть ли не самым эффектным моментом дебатов.

Непосредственным последствием этих дебатов стало снижение авторитета Навального среди его целевой аудитории, что к осени вылилось в фактическое «сдувание» этой фигуры. До сих пор не совсем понятно, было ли это изначальным замыслом дебатов или простым стечением обстоятельств. Тем более, что Стрелков этот всплеск никак не капитализировал, продолжив бесперспективную игру в «народных лидеров» вокруг КПРФ и Юрия Болдырева.

* * *

Назначение Курта Волкера, яркого представителя американских «ястребов», запустило новый раунд переговоров по Донбассу. При этом Волкер как спецпредставитель не был наделён какими-либо полномочиями для принятия решений, его аппаратный уровень гораздо ниже уровня Виктории Нуланд, с которой Сурков вёл переговоры при администрации Обамы. Зато уровень его медийной активности был на порядок выше. С самого начала он публично обозначил и не раз подтверждал свою довольно жёсткую линию, направленную, очевидно, на то, чтобы «с наскока» добиться от Москвы если не полного слива Донбасса, то хотя бы существенных подвижек в этом направлении до президентских выборов в РФ в 2018 году. При этом Волкер, вопреки ожиданиям, не стал отвергать минскую схему как таковую, хотя он поддерживает тот подход к её реализации, который пропагандирует укрохунта с передачей границы до проведения местных выборов, а также открыто называет статус Донбасса и Крыма оккупацией и приветствует возможную передачу укрохунте летального оружия.

Вопрос о его передаче всплывает вскоре после его назначения. В начале августа в прессу попадает вброс о том, что Пентагон и Госдеп подали в Белый дом проект решения о предоставлении Украине оборонительного летального оружия как средства предотвращения и сдерживания российской агрессии.

Параллельно Порошенко вновь возвращается к идее о вводе в Донбасс миротворческой миссии ООН и заявляет, что он поднимет этот вопрос на сессии Генассамблеи в сентябре.

Между поставками оружия и вводом миротворцев сразу возникает негласная связь. Угроза поставок оружия на первых порах играет роль переговорного рычага, с помощью которого американцы планируют уломать Кремль, тогда как миротворцы выступают как бы компромиссным вариантом слива, который устроит как США, так и Европу. Классическая схема кнута и пряника.

Во второй половине августа состоялась первая встреча Волкера с Сурковым, за которой последовал очередной разговор в нормандском формате. Видимо, эти переговоры дали определённый эффект, поскольку к концу августа стали появляться множественные признаки того, что РФ сокращает своё присутствие в Донбассе, а 5 сентября Путин лично заявил, что РФ предлагает направить миротворцев ООН в Донбасс, но только на линию разграничения и с целью охраны миссии ОБСЕ. Через несколько дней Москва официально подала свой проект резолюции по этому вопросу. А ещё через день в телефонном разговоре с Меркель Путин согласился расширить мандат миротворцев на всю территорию ДЛНР.

Компромисс вырисовывался сам собой. В СМИ даже ходили слухи, что Волкер с Сурковым согласовали поэтапную схему ввода миротворцев, которая бы позволила Кремлю на первых порах сохранить лицо. Однако в конце сентября процесс по какой-то причине застопорился. Американская сторона заблокировала рассмотрение российского проекта резолюции в Совбезе, но украинский контрпроект, который мог бы стать отправной точкой для возможного компромисса, так и не был официально выдвинут, хотя сразу после заявления Путина Климкин объявил, что Украина передала свой проект партнёрам для обсуждения.

Это не мешало Волкеру делать публичные авансы насчёт того, что решение о размещении миротворцев может быть принято до конца года, и продолжать встречи с Сурковым. В американской прессе даже был запущен ещё один слух о том, что миссия ООН будет насчитывать не менее 20 тысячи человек и что в случае её блокировки в Совбезе решение об отправке может быть принято на Генассамблее. Но переговорный процесс очевидно зашёл в тупик, причём именно с подачи американцев. Что вызывает вопросы относительно истинных целей миссии Волкера.

В ответ Москва также отходит от миротворческой инициативы и демонстрирует готовность вернуться к разрабатываемой в нормандском формате Дорожной карте (правда, работа в нормандской четвёрке тоже оказывается заблокированной из-за перипетий коалиционных переговоров в Германии, где после выборов Бундестаг образовался довольно пёстрый межпартийный расклад). Из уст Лаврова не раз звучит критика в адрес планов превратить миротворцев в «оккупационную администрацию». Упрёки в адрес Волкера звучат даже от Медведчука. А после ноябрьской встречи с Сурковым и сам Волкер в начале декабря заявляет, что в переговорах произошёл «шаг назад» и что в ближайший год ситуация вряд ли изменится.

* * *
Тем временем на Украине разворачивается новая политическая эпопея под названием «Михомайдан». Лишение Михаила Саакашвили укрогражданства с подачи Банковой выливается в превращение Мишико в ключевую оппозиционную фигуру, вокруг которой постепенно консолидируются многие антипорошенковские силы. Правда, основные «системные ястребы» вроде Турчинова и Парубия вливаться в эту компанию не спешат, но и не чинят препятствий грузинскому гастролёру.

Гастроли его, между тем, носят довольно странный характер. Мишико практически не встречает ни реального сопротивления, ни серьёзной поддержки. Его сторонникам удаётся провести его через границу и основать небольшой палаточный лагерь у Рады, однако к каким-либо реальным политическим переменам это не приводит. На наиболее радикальные шаги вроде ожидаемого штурма Рады «Михомайдан» не идёт. Но и нейтрализовать его у власти почему-то не получается.

На этом фоне Порошенко предпринимает ряд атак на западные антикоррупционные структуры, но, как и в случае с Михо. серьёзного успеха не достигает. В западных СМИ всё чаще раздаётся критика в адрес Порошенко лично, но пока что ни к чему конкретному она не приводит.

В начале октября разрешается интрига с законом о реинтеграции Донбасса, который внесли в Раду в значительно более мягкой по сравнению с весенним проектом Сыроид редакции. По настоянию западных партнёров в этот закон было внесено положение о продлении на год закона об особом порядке местного самоуправления в ОРДиЛО, принятого в сентябре 2014 года сроком на три года. Но в ходе прений в комитете Рады это положение было вынесено в отдельный законопроект. Однако даже в таком виде «ястребы» отказались за него голосовать и устроили очередную потасовку.

В итоге, продление закона об особом статусе было продавлено Порошенко, тогда как закон о реинтеграции был принят только в первом чтении с той оговоркой, что ко второму из него должны исчезнуть все упоминания минских соглашений. В конце ноября ходили слухи, что текст закона готов к принятию во втором чтении. Но на голосование он так и не был вынесен, якобы по просьбе американских партнёров.

* * *

Несмотря на очевидный тупик в переговорном процессе, тематика Донбасса на удивление продолжала присутствовать в российском медийном пространстве, причём в достаточно неожиданном качестве: бедственное положение Донбасса и зарубежных русских всё чаще ставилось в упрёк Кремлю, причём нередко теми же штатными рупорами, которые все эти три года настойчиво пропагандировали ХПП и отпихивались от Новороссии. И это при том, что летом Дума всё-таки приняла закон об упрощении вступления в российское гражданство для граждан Украины, правда, в совокупности с упрощением процедуры лишения российского гражданства за экстремизм и терроризм. Упрощения эти, впрочем, не сильно улучшили положение зарубежных русских в РФ, но позволили некоторым фигурам, прежде всего, спикеру Думы Володину, занести себе пару очков рейтинга в глазах патриотической общественности.

С течением времени обозначившаяся в начале осени тенденция стала всё более явственной: произошёл постепенный разворот пропагандистской машины в сторону критики власти в принципиальных для неё вопросах патриотической тематики. Причём, что особенно удивительно, эта тенденция разворачивается по мере приближения президентских выборов и очевидного усиления давления со стороны Запада.

Из знаковых событий осени нужно упомянуть наступившую развязку в скандале с фильмом «Матильда», который всё-таки вышел в прокат, несмотря на почти год активной медийной кампании против него. Этот скандал заслуживает отдельного исследования (над которым мы продолжаем работать), но важно то, что на его примере на российскую политическую сцену вышло так называемое «политическое православие», причём не в качестве опоры власти, а в качестве силы, пытающейся оказать влияние на власть.

Также осенью на повестку дня в РФ неожиданно выходит языковой вопрос в нацреспубликах. Если инициатива Путина о выработке закона о российской нации благополучно сошла на нет в недрах образованной для этого комиссии, то усиливающееся языковое давление на русское население в нацреспубликах стало предметом политической дискуссии, которая вылилась в публичное поручение Путина обеспечить добровольность изучение местных языков. Такой шаг со стороны Кремля, в сочетании с отказом продлевать конституционный договор с Татарстаном, оказался неожиданным сдвигом в русскую сторону. Правда, его эффективность вызывает некоторые сомнения, потому как местные элиты неохотно идут на уступки федеральному центру. Но эта история ещё далеко не закончена.

* * *

В 20-х числах ноября в Луганске разразился полноценный политический кризис с открытыми выступлениями против Плотницкого и вводом сил ДНР и ЧВК «Вагнер». Для Москвы ситуация оказалась довольно неожиданной и неприятной, хотя о наличии немалых проблем в системе управления ЛНР было известно уже давно. За несколько дней до этого Медведчук публично обратился к Путину с просьбой повлиять на процесс обмена пленными в Донбассе, уже больше года остававшийся заблокированным. За этим последовал публичный телефонный разговор Путина с главами республик, который некоторые наблюдатели расценили как положительный знак для ДЛНР. А через несколько дней возник луганский кризис.

Остаётся не до конца ясным, почему эти проблемы вышли на поверхность именно в ноябре, когда в переговорах с Волкером наметился очевидный тупик. Очень уж напрашивается тезис, что кому-то очень нужно было нарушить сложившийся «полузамороженный» баланс в минской конструкции.

Однако в итоге особого сдвига в ней не произошло. Плотницкий под грузом компромата был вынужден уйти с поста главы республики. ВСУ на фоне этих перипетий отжали ещё какую-то часть «серой зоны», однако в полноценное наступление не пошли. Западные партнёры на эти перипетии практически не отреагировали. К концу года всё вернулось в русло обыкновенной переговорной бодяги.

В декабре состоялся долгожданный обмен пленными, однако украинская сторона отказалась передавать граждан РФ, требуя выдать ей украинских граждан, задержанных в РФ.

Несмотря на ходившие весь год слухи о грядущем разрыве дипотношений Украины с РФ и переходе к визовому режиму, этого не произошло. Хунта к концу года в одностороннем порядке ввела биоконтроль на границе с РФ, но внятной реакции Москвы на это не последовало.

* * *

Если непосредственно после принятия санкционного закона давление США на РФ особо не усилилось, если не считать информационного шума и ситуации с отобранным генконсульством в Сан-Франциско, то с середины осени накат начал нарастать.

Был принят оборонный бюджет, в котором выделялись средства на военную помощь укрохунте, а также были прописаны условия выхода США из договора РСМД 1987 года.

Международный уголовный суд в Гааге обнародовал свои выводы, где РФ признаётся государством-оккупантом, а конфликт в Донбассе – межгосударственным конфликтом.

Российская сборная была отстранена от участия в зимней Олимпиаде в Южной Корее, а ряд спортсменов, участвовавших в Олимпиаде в Сочи, были лишены медалей и пожизненно отстранены от олимпийских игр.

Неясной остаётся ситуация с Северным потоком-2, на инвесторов которого в июльском законе были наложены санкции. Зато сравнительно сбалансированным оказался вердикт Стокгольмского арбитража по газовым искам Нафтогаза и Газпрома. Но это было понятно ещё весной, когда были обнародованы предварительные выводы.

Более серьёзные опасения внушает внезапный взрыв на газовом хабе в австрийском Баумгартене 12 декабря. ЧП такого масштаба, да ещё непосредственно в Европе, а не на Украине или где-либо в более неспокойном месте – это признак того, что в войне за европейский энергорынок американские «партнёры» перешли к горячей фазе.

А «под ёлочку» стало известно, что Белый дом одобрил поставки летального оружия Украине, включая пресловутые Джавелины.

Ещё не полный набор, конечно, но часть давно заготовленных и ждущих своего часа закладочек была приведена в действие.

* * *
В начале декабря на фоне «радостных» олимпийских новостей Путин объявляет о намерении участвовать в президентских выборах в качестве самовыдвиженца.

Ранее ходили слухи, что с заявлением о выдвижении Кремль будет тянуть до последнего, да и съезд «Единой России» был назначен на конец месяца, поэтому анонсирование электоральных планов 6 декабря стало некоторой неожиданностью. Тем более, что в Кремле давно знали, что решение МОК об участии российский сборной будет обнародовано 5 декабря, и наверняка знали, в чём оно будет заключаться. Почему нельзя было подыграть таким образом, чтобы объявление о выдвижении прозвучало за несколько дней до этого или через несколько дней после, когда спортивные страсти немного улягутся? Ведь Путин последние два месяца чуть ли не каждый день выступает на каких-то больших собраниях, каждое из которых вполне можно было использовать для анонсирования уже принятого решения. Непонятно. Так или иначе, для подобного шага было выбрано, мягко говоря, не самое удачное время.

Выправить информационный фон была призвана очередная широко распиаренная «победа» в Сирии. Суть «победы» состояла в том, что, после заключения перемирия с протурецкими и проамериканскими боевиками, остатки сирийских войск, вместе с помощниками из РФ, Ирана и Ливана, отвоевали часть сирийской пустыни к западу от Евфрата. При этом реальные масштабы потерь ИГ так и остались непрояснёнными: весьма вероятно, что структура просто просочилась в другие страны или ушла в подполье. И то, на зачистку огромного труднодоступного района в восточной части провинции Хомс и западной части провинции Дейр-эз-Зор проасадовских сил не хватает, как и на окончательное взятие многострадального Абу-Камаля. Курды отвоевали весь левый берег Евфрата, включая Ракку с прилегающими плодородными землями и электростанциями, а также главные сирийские месторождения нефти. При этом у Асада появился сухопутный коридор в Иран через Ирак, но он находится под угрозой со стороны курдского плацдарма на правом берегу Евфрата и плацдарма «умеренных» на стыке границ Иордании, Сирии и Ирака. Основную угрозу Асаду, которая исходила от «умеренных», вытеснение Исламского государства не устранило. Скорее, наоборот: уход ИГ в подполье освобождает США дорогу для выведения из игры Ирана, после чего баланс сил в Сирии изменится катастрофически не в пользу нынешнего режима.

И вот, 11 декабря Путин неожиданно совершает целое турне по странам Ближнего Востока, успев за день посетить Египет, Сирию и Турцию, и отдаёт приказ о выводе большей части российского контингента из Сирии. На экранах замелькали уже знакомые по новостям полуторагодичной давности кадры торжественных встреч триумфально возвращающихся на Родину российских военных.

Триумфальные нотки, однако, были несколько смазаны несуразными заявлениями Минобороны о площади освобождённой сирийской территории, почти втрое превышающей реальную географическую площадь Сирии в её нынешних границах, и количестве уничтоженных боевиков. Чуть позже стало известно о нескольких инцидентах с российской военной техникой и персоналом на базе Хмеймим, произошедших уже после объявления о выводе войск.

Складывается устойчивое впечатление, что какая-то сила целенаправленно не позволяет Кремлю вырваться из сирийского капкана и при этом всячески компрометирует сирийскую авантюру, иногда даже устами Минобороны.

Тема Сирии по-прежнему является предметом российско-американского диалога. В конце декабря Путин провёл два телефонных разговора с Трампом, посвящённых по официальным данным, обсуждению дальнейших перспектив сирийского урегулирования. И Трампу, и Путину нужно изобразить победу на этом фронте. Насколько это у них получится – пока что вопрос открытый.

* * *
Ну и под самый занавес разрешилась интрига с выдвижением «единого кандидата от патриотических сил на базе КПРФ». 23 декабря съезд КПРФ выдвинул в этом качестве Павла Грудинина – не самого публичного, если не сказать малоизвестного, человека с практически стерильным политическим «бэкграундом», хотя и богатой партийной биографией.

История этого выдвижения вызывает немало вопросов. Ещё за неделю до съезда о своих планах на очередное выдвижение весьма уверенно заявлял Геннадий Зюганов, в итоге ставший главой штаба новоявленного беспартийного кандидата от коммунистов. Даже по визуальным признакам было понятно, что это решение было навязано сверху, причём незадолго до его оглашения.

Выдвижение Грудинина, на удивление, довольно широко освещалось федеральными СМИ. Немало общественных деятелей восприняли его с некоторым интересом. Однако для некоторых «народных лидеров» оно стало неожиданным поворотом. Собственно, ещё с лета было понятно, что вся затея с бесцветными и малоинтересными «народными лидерами была нужна только как декорация для какого-то заранее продуманного хода. Даже личность Болдырева как номинального инициатора процесса объединения, отыгравшего, по сути, роль «козла-провокатора», уже позволяла судить о реальных намерениях его организаторов. Но всё равно некоторые наивные идеалисты упорно продолжали не замечать очевидного, чтобы в очередной раз деланно разочароваться в последствиях своих действий. Ну что ж, такова селяви!

* * *
Что можно сказать об этих перипетиях в целом?

Очевидно, что 2017 год не внёс окончательной ясности и не разрешил ни одно из тех противоречий, которые стояли на повестке дня мировой политики. Зато добавил туда несколько новых. Это был год глобального разбалансирования, когда многие выстроенные в предыдущий период конструкции подверглись деформации, но всё же устояли и не были демонтированы. Это касается и конфронтации РФ с Западом.

Иллюзии в отношении «доброго Трампа» отпали окончательно, зато вопрос о том, как далеко пойдёт «злой Трамп», полного ответа ещё не получил. После принятия санкционного закона некоторое время казалось, что резкого усиления наката не будет и что многие из анонсированных в американской прессе угроз были только лишь блефом в вялотекущем торге. Однако к концу года США пошли на углубление конфронтации. В принципе, они могут дойти до какого-то нового приемлемого для них уровня или, как любят говорить московские эксперты, до «новой нормы», а затем остановиться и посмотреть на реакцию кремлёвской верхушки. Эскалационное доминирование полностью в их руках, играть с эрефянской мышкой они могут как им заблагорассудится.

Тактический вопрос здесь заключается в том, какие меры давления будут приняты до президентских выборов, а какие после.
Донбасс в этом раскладе всё больше приобретает сугубо вторичную функцию. Можно сказать, что он стал константой в системе конфронтации с РФ, изменения в которой возможны лишь в том случае, когда Запад решит изменить всю эту систему. Или изменить РФ. На том или ином этапе развязка наступит всё равно.

На русском поле за 2017 год так ничего внятного не оформилось. Весь год нам, фактически, приходилось заниматься «политической профилактикой» – выявлять множественные спойлеры и спойлерные технологии и указывать на них читателям, дабы те не купились на яркие обёртки и красивые лозунги. Очевидно, что русскую публику все политические силы воспринимают как бесхозное стадо, которое можно увести в свою сторону, навязав «необходимые компромиссы» от безвыходности. В начале года этим явно промышляли деятели, норовящие «уйти под Навального», ближе к концу свою жатву собирали леваки и их «народные лидеры». Эффективность обеих затей, ожидаемо, оказалась нулевой.

Конечно, разоблачать негодные структуры – дело неблагодарное, однако есть основания полагать, что русскому движению придется проделать немалую интеллектуальную работу, чтобы понять истинное положение вещей на нашем политическом поле, прежде чем переходить к более активной деятельности.

Tags: летопись
Subscribe

  • 2016. Политическая летопись. Окончание

    Наконец, удалось дописать летопись прошлого года. Неожиданно дело оказалось не таким уж простым. Сначала думалось, что знаковых событий в прошлом…

  • 2016. Политическая летопись

    По традиции под Новый год выкладываю свою Политическую летопись. 2016. Политическая летопись (1) 2016. Политическая летопись (2). Первое…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments

  • 2016. Политическая летопись. Окончание

    Наконец, удалось дописать летопись прошлого года. Неожиданно дело оказалось не таким уж простым. Сначала думалось, что знаковых событий в прошлом…

  • 2016. Политическая летопись

    По традиции под Новый год выкладываю свою Политическую летопись. 2016. Политическая летопись (1) 2016. Политическая летопись (2). Первое…