politnotes

Category:

Фарс и трепет 2017-го

Подводить итоги 2017 года, на полном серьёзе описывая, оценивая и анализируя его события, совершенно не тянет. Когда реальность переходит все грани абсурда, а окружающий трэш не то что анализировать, но и наблюдать тошно, так и хочется отстраниться. Эмоции выгорели в предыдущие годы, натянутые струны лопнули, суета внешней текучки уже не трогает. И это не только личные ощущения, это состояние общественного сознания. То, что ещё недавно было немыслимым, претворилось в жизнь – а никто даже не удивляется. Противник демонстративно топчется по и без того очень условным «красным линиям» прошедших лет, будто это не линии вовсе, а ковровые дорожки – но реакции чуть больше чем ноль. Только гомерический смех. И этому надо подводить итог? 

Всё выдохлось. Даже ожидание развязки куда-то испарилось. Тем, кто видел, к чему идёт, уже давно всё понятно. Кругом подстава, глупость и маразм. 

2017-й – это год, о котором не хочется говорить. Год, чей главный итог был очевиден как минимум с начала осени. Чья ключевая интрига из пяти букв разрешилась ещё в августе. Нас звали на грандиозное представление «Большая сделка с Трампом», а показали пошлую оперетку, да ещё оборвавшуюся после первого акта. «…И вышел директор и так сказал…» «Кина не будет!» А что же будет? – Да то же, что и раньше. Вязкая тягомотина и избиение кремлёвских младенцев. – А они об этом знают? – Знают, но им не верится. До сих пор.

Крах надежд на Трампа успел стать избитой банальностью даже для официозной прессы. Так что, вы всё ещё хотите вспомнить, как всё происходило? Ну что ж, извольте.

* * *

Год начался с предвкушения этой самой «Большой сделки». Различные доброхоты вслед за Киссинджером излагали свои планы по урегулированию конфликта в Донбассе и нормализации американо-российских отношений. В самом факте нормализации из местных «говорящих голов» не сомневался почти никто. Нам бы только день простоять, то есть дождаться инаугурации Трампа – а там новоявленный Дед Мороз из Белого дома непременно отсыплет множество подарков, снимет санкции, отдаст Украину, свернёт конфронтацию. Отдельные мыслители начали уже строить планы, что с этими подарками делать, а более опытные стратеги на полном серьёзе обсуждали, какие условия Кремль должен выдвинуть Вашингтону для этой самой нормализации. Голоса от здравого смысла, которые откровенно насмехались над новогодним карнавалом пустых надежд, затонули под селевым мэйнстримом.

Из самого Вашингтона доносились противоречивые сигналы: то Трамп был готов снять санкции в обмен на помощь с борьбе с ИГИЛ, то предлагал сократить ядерные арсеналы. При этом он сам упорно игнорировал минские соглашения, зато назначенные им члены администрации делали вполне однозначные заявления, что без сдачи Донбасса и Крыма разговора о снятии санкций не будет. Позже станет известно, что планы снятия санкций с РФ в окружении Трампа действительно разрабатывались, только в отношении «цены», которую можно было предъявить общественности как достаточное основание для такого шага, действительно шли дискуссии. В общем, у Трампа действительно было такое намерение, но, как и во многом других вопросах, никакими конкретными планами данное намерение подкреплено не было. 

В итоге, в январе были только частично сняты санкции с ФСБ, а чуть позже стало известно, что ExxonMobil добилась для себя изъятия из-под действия санкций в отношении своих проектов по добыче нефти на российском шельфе.

* * *

При этом по сети настойчиво гуляли слухи, что хунта якобы планирует до инаугурации начать обострение на фронте, дабы поставить Трампа перед фактом. Говорили даже, что сценарий эскалации уже согласован с Москвой, поэтому её итогом будет полюбовный слив на взаимовыгодных условиях. Однако до инаугурации на фронте подвижек не произошло. Зато расширялась объявленная в конце декабря Турчиновым торговая блокада ДЛНР «неподконтрольными радикалами» во главе с непотопляемым фриком Семенченко. 

Механизм пришёл в движение после первого телефонного разговора Трампа с Путиным 28 января. ВСУ перешли в локальное наступление на нескольких участках фронта, причём этот факт, на удивление, был признан даже некоторыми ведущими западными СМИ. В политическом отношении это обострение было, во-первых, своего рода «проверкой на вшивость» для Трампа, дабы понять его реакцию на силовой сценарий и пределы его влияния в критических условиях, во-вторых, не позволить ему сломать уже сложившуюся структуру конфронтации с РФ и, в-третьих, не допустить выхода США за рамки минско-нормандской колеи. 

И в Москве, и в Киеве на фоне это эскалации начали разворачиваться интересные процессы. В российском медиапространстве тема Донбасса вновь была поднята на щит с непривычно бравурной патриотической риторикой на всех каналах. Казалось, это должно предвосхищать какие-то кардинальные шаги на этом направлении. Но вся шумиха вылилась лишь в несколько распиаренных, но малосодержательных инициатив в русле заморозки конфликта и «приднестровизации» Донбасса, а именно указ о признании документов ДЛНР (на деле – их приравнивании к украинским документам, запуск процесса «национализации» украинских предприятий в ДНР (на деле – передачи их под «внешнее управление» сомнительных структур, связываемых с олигархом Курченко) и внесение законопроекта, снимающего требование о предоставлении справки о выходе из укрогражданства при получении вида на жительство и гражданства РФ (на деле, законопроект был внесён ещё 30 декабря 2016 года, но в прессе о нём начали говорить только в начале марта 2017 года).

С другой стороны, некоторые штатные «защитники Донбасса» вдруг резко перекрасились в «криптобандеровцев» и начали всеми силами отпихиваться от Новороссии и от зарубежных русских. В этом плане показательным был каминг-аут Стешина и Охлобыстина, а также разброд и шатания в рядах нашей дорогой Партии тонкого слива. Разброд этот был во многом связан с активизацией деятельности Алексея Навального, объявившего о своём намерении баллотироваться на президентский пост. Возлагая надежды на Навального как реального лидера антипутинской оппозиции, левое и правое крылья ПТС начали подводить свою аудиторию к необходимости влиться в нарастающий протест против коррупции, разделив (хотя бы временно) его базовые либерастические лозунги. В рамках этого вливания и тем, и другим нужно было обосновать для своей публики необходимость солидаризации с движением, глубоко враждебным делу русской ирреденты и возвращения Новороссии. И если левое крыло ничтоже сумняшеся просто объявило ирренденту бесполезным и безуспешным делом, правому пришлось изрядно потрудиться. Подспорьем в этом деле стала свежеизданная книга Сергея Сергеева «Русская нация или рассказ о её отсутствии», которая с как бы исторической точки зрения обосновывала необходимость отказаться от имперской экспансии и замкнуться в границах РФ.

На фоне подобных надежд оппозиции на Навального (не менее беспочвенных, нежели надежды власти на Трампа) происходит окончательный кризис «Комитета 25 января» и фактическое устранение темы Новороссии из русского оппозиционного поля. 

На украинской стороне тем временем наблюдается резкая активизация местных «ястребов», имеющих давние связи в американской военной верхушке и тамошних спецслужбах. Они стоят и за блокадой Донбасса, и за другими инициативами, призванными разрушить минскую конструкцию не позднее мая, прежде всего, законом о реинтеграции Донбасса военным путём и с поражением местного населения в правах на значительный срок. В середине марта блокада была легализована указом Порошенко после неудачной попытки силового разгона «активистов». 

* * *

Одновременно в США разворачивается кампания по выявлению связей Трампа с Кремлём и доказательству российского вмешательства в американские выборы. Вполне очевидно, что у спецслужб США на обоих участников президентской гонки был «кремлёвский компромат», то есть информация о связях с российскими политическими и бизнес-структурами. Но Трамп ещё после выборов отказался продолжать расследование против Хиллари, и его команда не вынесла на публику имеющиеся у них сведения. Впоследствии, когда летом расследование «кремлёвских связей» Трампа добралось до его зятя, Джареда Кушнера, Трамп заявил, что было бы неплохо расследовать аналогичные связи Клинтон, но поезд уже ушёл. Врага нужно добивать, пока это ещё актуально, а не через полгода после драки. 

Зато в отношении самого Трампа и его окружения развернулась продуманная кампания, в ходе которой спецслужбы аккуратно, дозировано сливали в прессу компрометирующие факты и заставляли их фигурантов давать публичные показания на этот счёт. Сейчас уже понятно, что «рашагейт» был инструментом политического давления на Трампа, который проявил слишком большую самостоятельность в переговорах по назначению на ключевые посты и не согласился на предложенный ему компромисс отдать на откуп республиканской и военной верхушке внешнюю политику, довольствуясь некоторой частью внутренней. С помощью «рашагейта» Трампа деликатно «ставили на место», пошагово вбрасывая новые порции компромата, но не выдавая в эфир наиболее «убойные» для президентской репутации вещи.

Поворотным событием на этом направлении стала отставка Майка Флинна с поста советника по национальной безопасности. После этого баланс в администрации Трампа сместился в сторону «генералов», которые последовательно оттирали от процесса принятия решений идеологов «альтрайтового» движения, обеспечившего победу Трампа в избирательной гонке. Вместе с Флинном с повестки дня ушли те проекты снятия санкций, которые готовились в недрах Белого дома. Но это стало очевидным не сразу, ещё некоторое время Москва продолжала рассчитывать на нормализацию отношений с Трампом.

Одновременно на поверхность выходит ещё один важный сюжет – нарастание противоречий между Трампом и европейскими лидерами, вылившиеся если не в трансатлантический раскол, то по крайней мере в серьёзное трансатлантическое охлаждение, открывшее дорогу реализации планов европейских автономистов. 

Одним из важных пунктов подобного охлаждения стала газовая тема в Европе и борьба за замещение российского газа на европейском рынке американским. Европейцы в этой борьбе сделали свой ход в конце января, когда между Еврокомиссией и «Газпромом» был заключён компромисс, состоявший в фактическом принятии российским монополистом норм Третьего энергопакета и снижении цен на газ в обмен на сохранение российских поставок на европейских рынок и строительство Северного потока-2. Следующим шагом Брюсселя и Брелина должно было стать получение контроля над украинской ГТС, и переговоры об этом шли с конца 2016 года. Однако к весне 2017 года, вопреки анонсированным планам, они так и не привели к конечному результату. А летом Порошенко и вовсе подписал указ о запрете приватизации ГТС, фактически нарушив закон Яценюка 2014 года. И только к концу этого года Киев дал согласие на промежуточную схему с созданием независимого оператора ГТС и переводом «трубы» в фактическое совместное управление

* * *

В первом квартале 2017 года развернулась ещё одна трагикомическая история, смысл которой до сих пор понятен не до конца. В январе Генпрокуратура Украины объявляет о передаче в суд дела о госизмене Виктора Януковича, главным свидетелем на котором должен был стать беглый депутат Госдумы Денис Вороненков, в декабре получивший украинское гражданство. ГПУ намеревалась доказать в суде тот факт, что Кремль нарочно спровоцировал Януковича на бегство для уже подготовленного захвата Крыма. 

Вокруг этого дела разворачивается какой-то нездоровый ажиотаж. Сначала Янукович, согласившийся дать показания украинскому суду в режиме видеоконференции, заявляет, что не подписывал обнародованного Виталем Чуркиным в Совбезе ООН письма с просьбой о вводе российских войск на Украину. Вернее, подписывал, но оно не имело юридической силы, поскольку он подписал его «как рядовой гражданин, а не как президент». В АП РФ напрочь отрицают, что когда-либо получали такой документ. И только Мария Захарова от лица МИДа признаёт факт его существования. Но также отрицает, что это письмо послужило основанием для каких-либо политических решений в Кремле. Прояснить ситуацию мог бы сам Чуркин, но он внезапно скончался в Нью-Йорке 20 февраля, по официальной версии, от сердечного приступа. 

Ситуация получила неожиданное разрешение в конце марта, когда Денис Вороненков был убит в центре Киева. После этого процесс по госзизмене Януковича несколько раз переносился и к концу года благополучно увяз в юридических деталях, потеряв свою медийную значимость.

/продолжение следует/ 

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.