politnotes (politnotes) wrote,
politnotes
politnotes

Category:

Можем ли мы выйти из колеи?

Решение проблемы начинается с её осознания. Поэтому в трудные периоды лучше честно признать реальное положение вещей, как бы трудно это ни было, нежели лелеять обманчивые иллюзии. В отношении наших политических перипетий нужно честно признать, что русское движение попало в информационную колею, когда течение процесса уже не вызывает особого эмоционального отклика даже у тех, кто осознаёт масштаб происходящего кризиса, и понимает, что всё движется к катастрофе. Связано ли это с некоторой долей морального выгорания или с психологической адаптацией социального организма, сказать сложно. Очевидно только радикальное снижение восприимчивости к событиям внутренней и внешней политики РФ. Даже запредельные мерзости уже не шокируют и не вызывают ничего, кроме горькой усмешки.

Недавний пост Мигеля это очень хорошо показал: когда всё вязнет в унылой тягомотине, конечный итог которой очевиден, желание следить за текущими точечными событиями пропадает. В этой связи возникает резонный вопрос, как действовать русским активистам в подобных условиях? Ждать ли новых поворотов сюжета «извне», которые пробудят моральных дух и стимулируют новый подъём, или попытаться самим стать «генераторами информационных волн» и возмутителями политического спокойствия?

Чтобы ответить на этот вопрос, нужно попробовать понять, как функционирует общественное сознание в целом. Наверное, по этой проблеме давно уже написаны тома научных трудов, но мы попробуем обобщить свой собственный опыт прошедших лет и сделать некоторые выводы, опираясь на наши личные ощущения. Это, скорее всего, приведёт к повторному изобретению велосипеда, но, увы, нам никто этот велосипед так и не подарил, поэтому приходится разрабатывать его самостоятельно.

* * *

Общественное сознание – это механизм, отвечающий на определённые раздражители. Оно, конечно, может пребывать в состоянии условного покоя, но в этом состоянии его развитие не происходит, а происходит только в ответ на те или иные поставленные перед ним проблемы. Поэтому движущей силой общественного сознания являются яркие события, личности, факты, – как положительного, так и отрицательного характера, – выбивающиеся из привычной рутинной череды знакомых сюжетов и дискурсов. Именно подобные моменты, которые «пробивают» всеобщее равнодушие, от которых просто невозможно отстраниться, потому как они вызывают непроизвольный массовый эмоциональный отклик, и становятся «точками роста» общественного сознания. В такие «пробивные» моменты, когда интерес публики повышается, охват аудитории оказывается наибольшим, а возможности для воздействия на общество – максимальными, и происходят значительные идейные сдвиги в общественном сознании.

Как правило, человеческое равнодушие пробивается благодаря внезапному выходу появлению каких-либо нетривиальных вопросов или событий, выходящих за рамки признанных моделей общественной жизни. Если совсем упростить, то это моменты «коллективного шока», потрясения общественного сознания до такой степени, что удержаться от реакции на «раздражитель» становится невозможно.

Причём эти вопросы или события могут совершенно не относиться к первоочередным потребностям или интересам общества, скорее наоборот, зачастую они относятся к социокультурным, идентификационным или даже морально-нравственным его устоям, к тому, что определяет «пределы допустимого» в публичном пространстве. Пожалуй, наибольший шок, а следовательно и информационные резонанс, и пропагандистское воздействие, вызывает насилие как феномен, сам по себе находящийся за рамками общественного представления о приемлемом поведении. Применение насилия, неважно законное или нет, всегда вызывает эмоциональный отклик и создаёт «пробивные» моменты. Но аналогичный эффект могут иметь и любые другие факты и события, отличающиеся от привычного информационного фона и должным образом преподнесённые публике.

Подобные моменты могут возникать спонтанно, сами по себе, но могут и быть продуктом целенаправленного конструирования. Движение «Femen» – классический пример искусственного «пробивания» общественного сознания путём его целенаправленного шокирования. Вполне успешно на первых порах к подобной тактике прибегала и Наталия Поклонская, чьи заявления и действия не оставляют публику равнодушной. Ключевым фактором, определяющим успешность этой тактики, является скорость распространения информации о шокирующем происшествии или выходке, и здесь, конечно, роль центральных СМИ немаловажна. Они могут в случае надобности «приглушить волну», подать информацию в таком свете, чтобы она не казалась настолько уж шокирующей, а могут, наоборот, раздувать эмоциональный накал, многократно тиражируя шокирующую информацию и организовывая публичное её обсуждение.

Но всё же даже в случае целенаправленно организованных провокаций они должны казаться максимально спонтанными и непроизвольными, иначе публика «просечёт технологию» и не поддастся влиянию, как в случае с убийством британского депутата накануне референдума за Брекзит, не помешавшим участникам референдума высказаться за выход страны из Евросоюза.

* * *

«Пробивные» моменты значимы тем, что они дают толчок а) формированию или пересмотру индивидуальной картины мира; б) консолидации и мобилизации отдельных социальных групп или политических сил; в) реструктуризации общественного сознания, в том числе путём (де)легитимизации конкретных идейных установок.

Не каждый «пробивной» момент приводит ко всем трём результатам сразу. Но вызывая у человека сильную эмоциональную реакцию в отношении выносимой на поверхность темы, он заставляет его определиться со своей позицией, сделать однозначный выбор, окончательно принять или отвергнуть те или иные установки по данной теме, в которой до этого у него не было осознанной собственной точки зрения. Людей же, убеждённых в какой-либо стабильной картине мира, он может заставить в ней усомниться или как минимум не высказывать своих возражений против навязываемой позиции, дабы не «идти против тренда».

Крайне важно в эти моменты наладить каналы регулярной коммуникации вовлечённых людей и создать атмосферу массового единения, побудить человека вынести свои эмоции и позиции в публичную плоскость, показав, что это вполне допустимые и общественно одобряемые эмоции, а его позиция – это позиция многих «разумных людей». Укрепляя таким образом моральную правоту отдельных индивидов, подобная атмосфера единения стимулирует их к более радикальным коллективным действиям, а налаженные каналы коммуникации позволяют координировать такие действия и аккумулировать ресурсы для них.

Если принимаемая человеком позиция ассоциируется с какой-либо общественной или политической силой, то он косвенно солидаризуется или прямо примыкает к этой силе, даже если до недавних пор не одобрял её или вообще о ней не задумывался. В такие моменты вообще нивелируется предыдущий «послужной список» всех участников, закрываются глаза на многие ошибки и недостатки, а решение принимается почти исключительно под влиянием сиюминутных, зачастую эмоциональных соображений. Вплоть до того, что люди могут солидаризоваться с позицией или силой, которую до этих пор отрицали или которой противоречили.

Если эта солидаризация оказывается массовой (в особенности когда проявляется в каких-либо практических коллективных действиях в реале), происходит консолидация аудитории вокруг данной политсилы и её идеи. А если такая консолидация серьёзно усиливает её влияние и снижает влияние оппонентов, то можно говорить о реструктуризации общественного сознания и о политической реструктуризации общества.

Люди, принявшие какую-то позицию в рамках «пробивного» момента и вставшие под знамёна какой-либо общественной силы, в дальнейшем склонны солидаризоваться с ней и по другим вопросам, за рамками первоначальной тематики момента, или как минимум некритично воспринимать её дискурс. Раз уж выбрал свою сторону и объявил об этом публично, приходится поддерживать её и дальше, если не хочется публично признавать свою ошибку (а кому хочется её признавать?). И это не вынужденная поддержка, нет, это обыкновенное психологическое желание каждого «быть на правильной стороне», быть со своими, разделять коллективное самосознание «нашей тусовки».

Так, люди, вышедшие на Болотную площадь или поддержавшие это движение, в будущем в большинстве своём поддержали и его позицию по Pussy Riot, по «закону Димы Яковлева», а потом и по Крыму, Новороссии и Донбассу. А люди, вышедшие на майдан против коррупции правительства Януковича, поддержали и насильственное свержение власти, и бандеровщину, и АТО.

С другой стороны, «пробивные моменты» создают хороший повод для изменения своих позиций и  публичного отказа от поддержки тех сил, с которыми до этого человек был склонен себя ассоциировать, зачастую с последующим примыканием к другим политическим силам. «Пробивной момент» Крыма заставил некоторых участников Болотного движения отказаться от союза с его лидерами, а известный демарш Кургиняна в Донецке привёл к выходу из организация «Суть времени» ряда сторонников восстания в Новороссии.

* * *

Это говорит о том, что «пробивные» моменты способствуют усилению однородности, гомогенизации общественных сил на волне нарастающей поляризации. Если в период отсутствия таких общественных потрясений мы имеем пёструю палитру самых разнообразных взглядов и приоритетов, каждый из которых для  его носителей кажется абсолютным и не подлежащим никаким посягательствам, то в «пробивные» моменты повышается готовность переступить через собственные частные воззрения ради какого-то общего в данный период приоритета.

Сама по себе банальная рутинная информационная работа по распространению идеологии и привлечению сторонников методом убеждения не может дать такого результата. Это не означает, что она не нужна. Она очень нужна как раз для того, чтобы сформировать те зачатки общественных сил, которые в «пробивной» момент канализируют общественную реакцию в нужные формы действий и к которым можно будет примкнуть. Иными словами, в «мирное» время нужно формировать то самое активное меньшинство, которое сможет в «пробивной» момент мобилизоваться, поднять знамя и повести за собой. Если же этого не происходит, а в «Час Икс» активное меньшинство оказывается очень даже пассивным или не может канализировать эмоциональную реакцию людей хотя бы в банальный энтузиазм и простейшее выражение солидарности, то вся ваша рутинная работа насмарку.

Информационный поток – это цикличная кривая, пиковыми точками которой выступают моменты «пробивания» индивидуального и общественного сознания, заставляющие выбирать свою сторону и солидаризоваться с нею в дальнейшем. Только эмоциональный накал может пробудить социальную активность, и только социальная активность может привести к значимым переменам в обществе, если, конечно, её кто-нибудь направит в нужное русло.

Если такого пробуждения не происходит, из «прорывного момента» получается пресловутый «выпуск пара» в пустоту, холостой выхлоп без конкретного результата. И это не просто возвращает ситуацию в исходную точку, это разочаровывает и служит подтверждением тому, что никакая активность невозможна по определению. А общественные силы, не сумевшие воспользоваться моментом, теряют доверие даже среди своих участников. После такого поражения им зачастую приходится проходить этап «перенастройки», менять как минимум вывеску, а лучше лидеров, дискурс и методы в зависимости от глубины деморализации.

Конечно, добиться радикальной реструктуризации общественного сознания за один «пробивной» момент не получится. Как правило, для этого требуется серия таких моментов, в каждый из которых происходит переход к следующему этапу подобной реструктуризации. Схема примерно такая, как с «окнами Овертона», но многое зависит от того, насколько общество уже готово воспринимать предлагаемые идеи.

Если для него это ещё нечто из разряда табу, то надо использовать шокирующие моменты для переведения предлагаемых идей в разряд допустимых или приемлемых дискурсов, а заодно для привлечения новых сторонников из числа социально активных групп. Если речь идёт об уже признанных, устоявшихся идеях, то необходимо добиваться их возведения в ранг доминантных, то есть таковых, чья истинность не подлежит сомнению, по крайней мере, в данном обществе.

Аналогично нужно подходить и к вопросу переведения «дискурсивной консолидации» в практическую плоскость. Если общество ещё не дозрело до стадии активных массовых действий, лучше не форсировать события, а выбрать такие формы публичного декларирования солидарности, которые не требуют затратных или общественно неприемлемых действий. Те же самые флеш-мобы, вывешивание специальных аватарок в соцсетях, ношение ленточек, атрибутики с символикой движения, знаковых элементов одежды, организация небольших акций для целевой аудитории, в первую очередь, молодёжной, могут быть гораздо эффективнее на этапе, когда общество в целом не готово к более значимым шагам.  Тот же Бессмертный полк или День вышиванки начинались как локальные низовые инициативы в провинции, но переросли в общенациональные ритуалы. Подобные формы позволяют преодолеть барьер социальной отстранённости и страха перед социальным осуждением, наладить горизонтальные коммуникации и создать первичную среду единомышленников. Люди в массе своей инертны и пассивны, и зачастую прибегают к активным действиям лишь тогда, когда нет никакой возможности обойтись без них. В общем, нужно понимать, на какую реакцию каких социальных групп можно рассчитывать и каким образом её можно добиться.

Труднее всего, конечно, преодолевать общественные стереотипы, особенно глубоко укоренённые и часто воспроизводимые в информационном пространстве. Когда стереотипы преодолены и идеологический концепт легитимизирован в публичном дискурсе, дальше дело идёт значительно веселее.

* * *

Однако у описанной технологии есть и обратный эффект – общественное сознание нельзя «пробивать» постоянно. Запас энергии для активного реагирования на раздражители не бесконечен, и рано или поздно он исчерпывается. Формируется привыкание, адаптация или отстранение от информационных раздражителей. И тогда даже самые шокирующие, на первый взгляд, факты не смогут вызвать внятной эмоциональной реакции.

Примерно это и произошло с русским движением в последние месяцы. Очередные факты предательства русских со стороны Кремля, количество которых только возрастает, уже не шокируют и не возмущают, поскольку во многом вписываются в наши ожидания. «А чего ещё можно ждать от этих мерзавцев?». Колебания кремлепропаганды тоже не кажутся чем-то из ряда вон выходящим. Замкнутый круг минского маразма давно описан во всех деталях, а вероятность того, что этот круг может быть разорван ломающей рамки активностью Трампа, снизилась до отрицательной величины. Сирийская тягомотина уже совершенно неинтересна, потому что, как и минская бодяга, развивается строго в рамках «красных флажков», навязанных западными партнёрами. Как только Кремль норовит их нарушить, он получает серьёзные, но некритичные удары от западных прокси, которые, впрочем, не означают показательного разгрома. По мере накопления подобных ударов перспектива разгрома как таковая становится всё более относительной, потому как публику уже приучили к болезненным и даже массовым потерям на сирийском фронте. Очень трудно представить, что должно произойти в Сирии из реалистичных вариантов, чтобы общество осознало происходящую там катастрофу. Самолёты и вертолёты уже теряли, города сдавали, погибших и раненых вывозили, с объявленными «смертельными» врагами примирялись.

«Передозировка» «пробивных» моментов, как ни странно, тоже играет на руку Кремлю, усугубляя апатию общества и снижая его восприимчивость к любым внешним раздражителям. С другой стороны, это может стать проблемой для избирательной кампании, хотя у АП всегда найдётся пару-тройку способов разогреть настроения публики до нужной (умеренной) степени.

Однако нас больше интересует тактика русского движения в условиях подобной «передозировки» стресса и падения интереса общественности к текущим политическим процессам. Вариантов здесь ровно два – принять такое положение дел как данность и ждать, пока события примут более динамичный оборот или же пытаться самим найти либо создать какие-либо инфоповоды, способные «пробить» общественное сознание или хотя бы привлечь внимание аудитории.

Создавать инфоповоды самим, несомненно, необходимо. Способность их создавать – один из признаков политической субъектности. В наших условиях это можно делать либо вбрасывая сенсационную разоблачительную информацию, причём настолько сенсационную, что это неизбежно привлечёт внимание аудитории, либо генерируя перманентный поток новостей о собственной деятельности, имеющей непосредственную политическую значимость. Проще говоря, ставка либо на скандал, либо на угрозу.

В первом случае мы опять сталкиваемся с проблемой «передозировки»: найти информацию, которая бы произвела резонанс в нашем и без того уже весьма циничном и перекормленном всяческими «инсайдами» обществе, довольно непросто. Не говоря уже о том, где её взять.

Как мы можем разоблачить кремлинов? Выложить адреса их оффшоров? Ну так панамское досье уже год, как выложено, и что? Обнародовать фотки их зарубежных яхт и вилл? Этого добра в сети навалом. Разве что шуваловские корги ещё сумели произвести фурор, но его хватило ненадолго. А уже уточки Медведева, как их ни раскручивала команда Навального, не смогли обеспечить серьёзного резонанса. Борьба с коррупцией сама по себе – абсолютно гиблая тема для общественной консолидации, она может быть «гарниром», но никак не «основным блюдом». Не цепляет.

Какой-то возглас общественного протеста вызывает ещё информация о невероятных карьерных взлётах отпрысков чиновников первого эшелона. А если эти взлёты ещё и происходят публично или выставляются напоказ, определённый резонанс гарантирован. Но, кажется, власть сама использует этот резонанс для отвлечения внимания электората, зная, что никаких серьёзных последствий он для неё не несёт.

Более перспективно выглядит разоблачение бывших или нынешних криминальных связей первых лиц и их окружения. Тайны кремлёвской кухни по-прежнему будоражат воображение многих обывателей. Однако на этой ниве подвизается столько разномастных «срывателей покровов», что занять свою нишу весьма непросто.

Все эти инфоповоды требуют доступа к закрытой информации, которого у рядовых русских активистов нет. А главное, это не та информация, которая имеет непосредственное отношение к русскому движению. Она не создаёт потенциала консолидации и солидарности, а только служит тараном против режима. Но разоблачить режим – это одно, а сформировать свою политическую силу – немного другое. Первое никак не гарантирует второго, как наглядно подтверждает пример Навального. Да, власть плохая, соглашается обыватель, но что делать?

Выходить на площадь и махать транспарантами? Избито и малопривлекательно. И вдобавок малоэффективно. Нечто новое для нашего политического обихода привнесла кампания против фильма «Матильда» Наталии Поклонской, обнаружившая такую форму массового протеста, как молитвенные стояния и крестные ходы. Использовать религиозные формы для канализации протестного поведения в мире научились уже давно, но для нашего общества это пока что политическое ноу-хау.

Одним словом, проблемы не только с инфоповодами как таковыми, но и с использованием резонанса от них для консолидации своих сторонников и усиления своих политических позиций. И здесь возникает необходимость в инфоповодах, связанных с освещением собственной деятельности, в какой-то степени с саморепрезентацией.

* * *

На этом направлении, однако, ситуация ещё более непростая, нежели с поиском закрытой информации. Надо признать, что на русском поле сейчас нет ни фигур, ни структур, деятельность которых вызывала бы относительно устойчивый общественный интерес. Если создание ОД «Новороссия» или даже «Комитета 25 января» освещалась во многих российских и зарубежных СМИ, то объединение «народных лидеров» Болдырева, Стрелкова и Ивашова в рамках структуры с невнятной аббревиатурой ПДС НПСР не привлекло ровным счётом никакого внимания. Особых ожиданий от этого объединения у публики нет.

Некоторый интерес вызывает ещё формат публичной дискуссии, разнообразных «батлов». Дебаты Стрелкова с Навальным стали, пожалуй, в нашей среде главным медийным событием лета. Но они так и остались единичным событием, не повлекшим никаких серьёзных последствий. Хотя на перспективу этот формат было бы полезно задействовать, и опыт того же Народ-ТВ в этом отношении был вполне удачным. Правда, здесь опять всё упирается в масштаб фигур: не так много деятелей в русском сообществе, на дебаты которых было бы интересно и приятно посмотреть.

Несколько более эффективным выглядит тактика той же Поклонской, которая систематическим педалированием одной, но весьма эмоционально острой темы сумела зацепить немалый сегмент общества и даже добиться определённой мобилизации своих сторонников. Однако этот результат достигнут ценой изрядного ущерба для репутации экс-прокурора Крыма, которая теперь надолго связана именно с этим скандалом. В нём проявились все преимущества и недостатки тактики скандала как таковой: с одной стороны, достижение быстрого эффекта в виде эмоционального включения собственной целевой аудитории, с другой, утрата респектабельности и усиление разрыва с прочими сегментами общества. Насколько хватит эффекта «Матильды» и как Поклонская и другие организаторы этой кампании сумеют конвертировать его в реальную политическую консолидацию, ещё предстоит увидеть. Но во всяком случае, «пробивания» общественного сознания ей добиться удалось.

Впрочем, идти подобным путём могут далеко не все. Для этого надо иметь изначальный статус и узнаваемость Поклонской, чтобы твои заявления и действия получали такой медийный резонанс. Для рядовых русских активистов такой путь заказан, да и немногие рискнут идти на риск публичного скандала.

Для тех же, кто занимается аналитикой, остаётся единственный вариант – ждать, пока события сами докажут их правоту. Попутно развивая и совершенствуя свои аргументы, но осознавая, что резкого всплеска интереса к ним сейчас не произойдёт. Для таких периодов политического «межсезонья» и нужны аналитические НГО, которые бы генерировали собственные пусть небольшие, но регулярные медийные события в виде докладов, презентаций, круглых столов, публичных дискуссий, тех же дебатов. Но в отсутствие полноценной аналитической инфраструктуры приходится довольствоваться обыкновенной регулярной в какой-то степени скучной – в смысле не обеспечивающей особых сенсаций –  работой.

Мы не сможем выйти из колеи только за счёт собственных усилий. Это не значит, что они напрасны. Это значит, что ожидать от них феноменальной отдачи здесь и сейчас не следует. Да, это постепенная, кропотливая, рутинная работа, но именно она закладывает фундамент для успеха на том этапе, когда события перейдут на более интенсивную фазу. И именно такой скурпулёзной регулярной работы по осмыслению и анализу текущих процессов больше всего недостаёт русскому движению на нынешнем этапе, а не скандалов и провокаций. Никакие, даже самые резонансные скандалы не восполнят недостаток аналитических ресурсов. И на стадии поворотных событий этот недостаток в очередной раз может стать решающим.

Текст на Политпрогнозе

Tags: РФ, СМИ, большой текст, русские, стратегия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 79 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →